Мне за эти роды надо медаль дать!

Закрывала давеча удивительную женщину. Маленькая хрупкая блондинка, она удивляла меня всю дорогу.

Во-первых, ко мне все же часто записываются женщины, которые какое-то время читают меня и находят резонанс.

Как-то больше доверяешь, что ли, и проще обнажить тело и душу. Тут же человек со мной впервые познакомился прямо в бане. И про то, что ее ждет, она представляла весьма приблизительно.

Во-вторых, сама история первых роддомовских родов, которые мы закрывали.

Больше 4 лет назад два любящих человека намолили себе долгожданного сына. Девять месяцев промчались, и мама, промучавшись с тренировочными бессоные сутки, отправилась в роддом, выбранный по отзывам.

Там ее с никаким раскрытием и советом принять ношпу завернули домой, муж отвез к маме, сам поехал на работу.

Схватки были весьма ощутимы, и скорая со словами «вам дадут таблетку и поспать» увезла в роддом, в который в этот день был аншлаг и дикие очереди женщин, подвывающих у регистрации. Через 2 дня выписывалось сразу 50 мам с конвейера…

И снова никакого раскрытия, дородовая, переполненная палата, нарастающая боль, у окна с безумными глазами женщина «я больше не могу, я сейчас выйду в окно». Моя героиня между своими схватками умудрялась еще и соседку уговаривать успокоиться…

Никто ничего не объясняет.
Никакой таблетки и никакого сна. Кругом все орут и воют, свет слепит, никто не подходит.
Наконец, появился кто-то в белом халате и ничего не говоря, не предупреждая, ставит укол (что это искусственный окситоцин, она узнает от меня спустя 4 года) и прокалывает пузырь.

И начинается ад.

Все вполне типично, хмыкнет тот кто там был и в курсе рутин.
А вот и нет.
Дальше слушайте и трепещите.

Эта маленькая блондинка понимает, что попала в ад. Она православная, и молитва идет на автомате. В ад в прямом смысле. Обычно сдержанная, она просто начинает выть в голос от боли, на корточках. А между схватками ей надо идти и она идет.

Идет!

Идет в коридоры, ищет темные закутки, забивается в самые темные уголки и переживает схватки там.
Она не может там, где свет и люди.
Ей надо темно и тихо.
Удивительно, да?

Ее возвращают, на нее орут, из палаты выходить нельзя.
А она снова идет в темные уголки…
Неостановимо.
Раз за разом.
Всю ночь.

До сумок с водой даже нет сил прикасаться. Нет никаких желаний, не пить, не есть, только адская невыносимая боль.

Когда ее загоняют в палату с матами в который раз, она находит выход в туалете. Запирается там, лежит на кафельном холодном полу, воет, кругом кровь, а за стеной чей-то муж, пережидает в коридоре партнерские свои роды…

Состояние измененного сознания, помутившийся рассудок.

И никого, кто бы сказал, что делать и что происходит. Кроме мимоходом брошенной фразы «а дальше веселее».

Случайно во время своих шатаний в коридоре она встречает врача и он случайно решает посмотреть, как идет раскрытие.
Полное!
Пойдём рожать!

Облегчение и радость: ура, скоро этот ад закончится, идемте же скорее!

Родовая.
Пять извивающихся на креслах женщин.
Быстренькая эпизиотомия, никто ничего не спрашивает да и все уже все равно.
А малыш затих.
Малышу непонятно.
Маме объясняют как дышать и тужиться, но она так устала, что ничего не выходит, совсем.

И легким движением натянутой сорочки на живот его выдавливают из живота…

Облегчение, этот ад закончился.
Два часа на кресле, слышать крик ребенка в хоре других, пока тебя зашивают, пока рождается, также выдавливанием, плацента, пока просто так лежит, расставив ноги, ибо некогда.

Каталка. Зачем каталка? Я думада, я встану и пойду. О, меня вообще не держат ноги… И вот я в каталке, мне дают малыша и он смотрит на меня, а я на него и ничего не понимаю. И нас везут…

Этот ад позади.
Этот ад позади.
Больше никогда…

Она не расставалась с малышом и находилась с ним в обнимку все время в роддоме.

На слова родных «ну как ты» — ком в горле и слезы, как описать этот ад?

Через еще два бессонных дня, ибо спать в палате с младенцами невозможно, долгожданная тишина и чистота дома: я в раю…

Она не забыла.
Она родила еще потом дочь, уже с папой и задорого. Со словами «мне надо дать медаль на грудь, что я решилась после такого еще рожать». Отношения с сыном напряжённые, сложно простить себе, сложно простить ему…

Мы работали 7 часов.
Она не знала, что ее ждет, баню переносит так себе, но мы смогли.
Выгнали столько холода из айсберга ее сердца на отжигании.
Согрели в парилке вениками.
Выгнали с потом и слезами застоявшиеся комья в горле.
Скрабили заякоренными на ресурс травами и волшебной глиной, омывали настоем целебным, убирались и разбирались…

Потом наполняли тёплым кунжутным маслом с эфирами розы и ладана, успокаивали янтарными вениками, закрывали семью ребозо.

Ей было непросто: непростые роды — непростое закрытие.
Но это был уже другой человек через 7 часов и 7 замков…

Давайте дадим медаль этой маме🙏🏻

Detishnik Comments

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Facebook Comments

G+ Comments