Первое закрытие прекрасной сильной многомамы

Мы ехали обратно после закрытия.
«Получается, я родила 1,3,5, и 7 »- сказала она.
«Как хорошо, что порядок» — сказала я…

Первое закрытие прекрасной сильной многомамы.
Старшей 19, младшей семь, парни-подростки. Она до последнего металась, какие же роды закрыть, и, исходя из моих советов выбрать поближе ко дню рождения детей, выбрала третьи роды.
Тазовые естественные. Вполне благополучные роддомовские, если не считать ведра окситоцина.

Банька у нас была в частном секторе Москвы, тихая, с купелью и жаркой парной.

Она принесла свои травы и ее руки начали разговор, травы рассказывали нам о всеконтролирующей маме и ревности старшей любимой сестры, о том, как она в детстве стояла на плечах папы и собирала липу, как совсем недавно стояла на плечах любимого мужа, что-то ремонтируя дома, о сложных отношениях с сестрой мужа, после общения с которой то вши у детей, то корона у семьи…

Эхо коронавируса, которым семья переболела в декабре, поднялось на отжигании пуповины. Также, как и другая связь с легкими — через предков, через трех прабабушек, в честь которых ее назвали, которых лишали их земли, их леса, их воздуха в бесконечных гонениях с места на место. Не даром она вопреки всем доводам разума сама попросилась с хорошего места в лесной комитет, заниматься проблемами леса и земли.

Мы тихонько разворачивали нитку ее жизни и она спокойно рассказывала про роды второго сына, и пока не дошли до плаценты, все было вполне обычным, а тут она рассказала, что ей как плаценту показали серую небольшую плоть, мёртвую, похожую на пятку. И тут я поняла, что мы закрываем необычные роды.

Выяснилось, что малышей было двое, только один из однояйцевых близнецов замер на 3 месяце!

То, что тогда она увидела именно второго, мумифицированного малыша, мама поняла только на закрытии. И сколько освобождения было в этом осознании.
Она нарекла его, «забытым» именем — как изначально и хотела назвать. И мы проводили его, и душа его улетела, отплаканная, нареченная, освобожденная, улетела на белый свет по маминому рушнику, скатертью дорожкой в банное окно, на мороз, 12 лет спустя…

Она откроет сыну, творческому трепетному парню, что у него брат, и для всей семьи полезно знать, кто на какком месте…

Сын, как водится, пытался дозвониться, пока мама лежала на замках…

Многое, ох многое мне рассказало ее сильное красивое тело, с шрамом после внематочной, с крепкими ногами и доверчивым животиком, но еще больше — ее душа, обо всем и не напишешь.

Трепетно мне отпускать эти #закрытыеистории в мир, но знаю, что прочитает их женщина, которой это будет важно, и будет знать, как бывает с другими и не только с ней, и поймет изнутри — она не одна…