#закрытыеистории

У мамы трёх детей случилось первое Закрытие родов, за несколько дней до своего 40-летия, через несколько дней после смерти свекра от коронавируса.

Переправа, переход…
Мы встретились в отеле в центре Москвы, обе добирались до места почти три часа по пробкам через метель.

Без бани всегда сложнее пеленать, надо согреть, расслабить женщину, здесь был просто комок напряжения, слишком много навалилось в эти дни на семью. И делёжка наследства, и сложные отношения с родными, и желание все контролировать.

Собранная, красивая, модельная. И слёзы, слёзы от усталости и отчаяния.

Боль — диагноз средней дочки, чьи роды мы закрывали. Генетическая эпилепсия. Ребёнок, который по 4 раза в неделю страдает от приступов, которого надо постоянно сопровождать, который благодаря стараниям родителей и нянь и вопреки всем прогнозам врачей сама ходит, рисует и учится говорить, в свои почти 9 лет…

Монастыри, знахари, все возможные анализы во всех возможных клиниках, массажи, кто только не.

Как хочется думать, что это урок для нелюбимой бабушки, с которой война. Как хочется переложить ответственность. Как хочется сбежать от этой постоянной боли в блестящую реализацию, в свет, в карьеру.

Красивая, сильная женщина, с родами как у кошки, когда на схватках, которые видят только датчики, спокойно моет в роддоме голову и чувствует только потуги — как удовольствие, которое не может подарить никакой мужчина!

Да! Оргазмические роды бывают не только в домашних родах…
Это потом были эти целительные роды.

Но с той девочкой все было иначе….

Те роды начались раньше на месяц, не успели проплатить контракт и мама оказалась без поддержки, одна одиношенька, когда бригада ушла курить, зажимая себя, распятая на высоком помосте, не в силах оттуда слезть и страшно боясь, что ребёнок упадёт с этой высоты на пол.

Этот запах курева, равнодушие и малышка в кювезе…
А через 4 месяца начались приступы.
Это генетическое, сказали врачи.

Мы работали с животом, а мама общалась с душой дочки, которая просила ее отпустить, видела Матрону и Серафима Саровского, поддерживающих ее. Она грелась в глиняной ванне в отваром трав и розовыми лепестками, отпуская напряжение, находя в себе смирение, благодарность, принятие. Она перебарывала себя на замках и смогла пройти через рубеж.

Отпустить, смириться, вырасти — как Мать.

Это было непростое Закрытие.
Мы закончили в ночь, обнаружив себя дико голодными.

Сидя потом в лобби-баре, я попросила ее заняться благотворительностью — во благо своей дочери и своей семьи, у которой есть такие возможности. С ее способностями к руководству, связями и погружённость в болезнь дочери она может помочь другим отчаявшимся родителям и больным детям, инклюзивность сейчас как никогда важна в нашем обществе.

И пусть у неё получится.

И да бережёт тебя Бог, милая.