— Мам, а Германия все ещё существует?

— Мам, а Германия все ещё существует?

— Да, сын, существует и процветает, и им очень стыдно за фашистов и то, что тогда было…

Я видела этот стыд в глазах взрослых пожилых баварцев. Боль и стыд возникали мгновенно на мой ответ «я из России».

Они приходили по воскресеньям пить своё светлое пиво в гестхаус, которым владела семья, где я подрабатывала в свои 20 гувернанткой.

Я тогда не понимала, как это целительно — видеть, что они признают неподъемную вину своей страны даже спустя полвека и больше. Что это излечивает какую-то чудовищную болезнь потери Веры в человечество.

Нам больно не только 9 мая, нам больно поколениями. Эта память о массовом уничтожении живет в нашей крови и передаётся, аукается, влияет.

Я так и не смогла написать закрытую историю после пеленания одной женщины, а она во мне просится быть рассказанной.

— Вы же не сдадите меня в органы опеки, Зифа?
Это она всерьёз…

Ее тело все в шрамах — многочисленные операции, в том числе на сердце, ребёнок родился через КС по показаниям. С ребёнком связи нет, она срывается и может ударить, потом жалеет, но снова тьма застит глаза и она кричит и не признаёт себя мамой.

При чем тут ВОВ, спросите вы?
Ее прабабушку угнали в концлагерь вместе с дочерью, они выжили там, вернулись и никогда не рассказывали ничего страшного. Никогда.
Так устроена психика человека.

То, что невозможно переработать, замораживается, и позже дети, в более безопасных условиях, получают возможность отплакать и отстрадать.

Я касалась тела этой женщины, правила живот, а из темной глубины вылезали совсем не современные чудовища….

Наша матка не принадлежит нам, нас вынашивала еще наша бабушка, и то, что мы чувствуем сейчас, как проживаем свою плодность, реализуем свое женское, скажется на следующем поколении и поколении потом.

Мы много работали с той женщиной в гостиничном номере Петербурга и спустя время она написала мне письмо:

«…Я чувствую в себе изменения. Самое главное — я стала назвать свою Настю дочерью. Раньше я обращалась к ней либо по имени, либо что-то вроде солнышко, заинька, но не дочь. И в разговоре говорила о ней либо по имени, либо ребёнок. А сейчас начинаю осознавать, что это моя Дочь!

Относительно себя — стала давать себе больше отдыха, каких-то приятностей, трачу на себя время и другие ресурсы, с прошлой недели пошла в зал на растяжку. Захотелось что-то мастерить руками…⠀
Сейчас занимаюсь с психологом раз в неделю.

После закрытия было очень крутое ощущение в теле, какое-то понимание границ тела и расслабленность, казалось, что все стоит на своих местах. Спасибо тебе ещё раз! Счастлива, что судьба свела нас. Думаю, что это — один из шагов к полной трансформации себя!
Надеюсь снова встретиться!».

Назвать ребёнка дочерью — это ли не День Победы?

П.С.: фото именно с этого пеленания.